![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
riidekastМне несколько раз доводилось бывать в городе Кубринске. Однажды, я решил поехать туда зимой. Мне хотелось побродить по кубринским переулкам, выпить замечательный портвейн "Тоефй", который в то время продавался только там, а так же покататься по местной узкоколейке, петляющей в окрестных лесах.
Дорога до Кубринска занимала часа два, время небольшое, особенно если учесть, что в автобусе можно смотреть в окно на завораживающие своей красотой, ландшафты северного Подмосковья. Автобус был наполнен пассажирами лишь наполовину, к тому же, по ходу автобуса, люди постоянно выходили на редких остановках. Однако за моей спиной, оба сиденья занимали два пассажира оживленно беседующие на непонятном языке. Один из них, что-то скороговоркой, говорил другому. Из его речи я разобрал только часто повторяющееся слово "позвоночник". Я неплохо разбираюсь в лингвистике, поэтому, через некоторое время я уже почти не сомневался в том, что мои собеседники говорят на языке, когда-то заселявшего эти места, народа меря. Моему любопытству не было предела, ведь считается, что этот язык давно исчез. Обернувшись, я обратился к ним по русски с вопросом, не соблаговолят ли любезные господа объяснить мне, каким образом им удалось, невзирая на ассимиляцию, сохранить этно-идентичность? Переглянувшись, мои будущие собеседники пожали плечами в знак того, что они не понимают меня. тогда я обратился к ним на смеси эрзянского и мокшанского с тем же вопросом, однако они снова меня не поняли. Моё любопытство было столь велико, что я повторил свой вопрос на смеси лугового диалекта марийского языка и лузско-летского диалекта языка коми. На сей раз меряне оживились, и перебросившись, между собой, парой фраз, сообща достали из под сиденья спортивную сумку коричневого цвета, с надписью: "Спартакиада-73". Один из них откинул полог своего пальто, а другой раскрыл сумку, давая мне возможность разглядеть её содержимое. Моему удивлению не было предела, когда я перегнувшись через сиденья, увидел, что сумка до краев наполнена живыми майскими жуками. Жуки толкали друг друга лапами и неуклюже переваливаясь, пытались выбраться из сумки. Они копошились, шевелили усами, заваливаясь на спину и скрипя. Один из мерян, знаками предложил мне выбрать себе жука. Я выбрал одного наугад, впрочем не совсем наугад, просто мне показалось, что выбранный мною жук, несчастнее остальных. Меряне закрыли сумку и затолкали ее обратно под сиденье, затем старший по возрасту, жестами предложил мне повторить вопрос. Я спросил: "на каком языке?" старший мерянин махнул рукой, как бы говоря: "все равно". Я повторил вопрос.
То, что произошло потом, сделало воспоминание о том дне, одним из самых радужных воспоминаний в моей жизни. Лишь только я произнес последние слова, как жук заскрипел и по мерянски повторил сказанное мной. Меряне задумались, но раздумья их были недолгими, молодой мерянин ответил, а жук перевел его ответ.
Последующие дни, проведенные в Кубринске, были похожи на странный сон. Меня никто не понимал, а когда я пытался говорить на других языках, собеседники доставали майского жука и он переводил сказанное.
Отсюда
Дорога до Кубринска занимала часа два, время небольшое, особенно если учесть, что в автобусе можно смотреть в окно на завораживающие своей красотой, ландшафты северного Подмосковья. Автобус был наполнен пассажирами лишь наполовину, к тому же, по ходу автобуса, люди постоянно выходили на редких остановках. Однако за моей спиной, оба сиденья занимали два пассажира оживленно беседующие на непонятном языке. Один из них, что-то скороговоркой, говорил другому. Из его речи я разобрал только часто повторяющееся слово "позвоночник". Я неплохо разбираюсь в лингвистике, поэтому, через некоторое время я уже почти не сомневался в том, что мои собеседники говорят на языке, когда-то заселявшего эти места, народа меря. Моему любопытству не было предела, ведь считается, что этот язык давно исчез. Обернувшись, я обратился к ним по русски с вопросом, не соблаговолят ли любезные господа объяснить мне, каким образом им удалось, невзирая на ассимиляцию, сохранить этно-идентичность? Переглянувшись, мои будущие собеседники пожали плечами в знак того, что они не понимают меня. тогда я обратился к ним на смеси эрзянского и мокшанского с тем же вопросом, однако они снова меня не поняли. Моё любопытство было столь велико, что я повторил свой вопрос на смеси лугового диалекта марийского языка и лузско-летского диалекта языка коми. На сей раз меряне оживились, и перебросившись, между собой, парой фраз, сообща достали из под сиденья спортивную сумку коричневого цвета, с надписью: "Спартакиада-73". Один из них откинул полог своего пальто, а другой раскрыл сумку, давая мне возможность разглядеть её содержимое. Моему удивлению не было предела, когда я перегнувшись через сиденья, увидел, что сумка до краев наполнена живыми майскими жуками. Жуки толкали друг друга лапами и неуклюже переваливаясь, пытались выбраться из сумки. Они копошились, шевелили усами, заваливаясь на спину и скрипя. Один из мерян, знаками предложил мне выбрать себе жука. Я выбрал одного наугад, впрочем не совсем наугад, просто мне показалось, что выбранный мною жук, несчастнее остальных. Меряне закрыли сумку и затолкали ее обратно под сиденье, затем старший по возрасту, жестами предложил мне повторить вопрос. Я спросил: "на каком языке?" старший мерянин махнул рукой, как бы говоря: "все равно". Я повторил вопрос.
То, что произошло потом, сделало воспоминание о том дне, одним из самых радужных воспоминаний в моей жизни. Лишь только я произнес последние слова, как жук заскрипел и по мерянски повторил сказанное мной. Меряне задумались, но раздумья их были недолгими, молодой мерянин ответил, а жук перевел его ответ.
Последующие дни, проведенные в Кубринске, были похожи на странный сон. Меня никто не понимал, а когда я пытался говорить на других языках, собеседники доставали майского жука и он переводил сказанное.
Отсюда