Мой нэцкэ-талисман

Найти свой нэцкэ-талисман

О банерховских корнях

Корни, блядь, банерхóвские без меркá. Крива блядь.

Это я вчера во сне выдала. На самом деле абсолютно такого не помню, но вполне допускаю. Весь день перечитывала свою речь, застенографированную супругом, и дико хохотала, при этом гордясь своим бессознательным - вон, оказывается, на какие изыски оно способно.
Крива блядь банерховска - этакое шляхетское ругательство.

Про хронокретинизм

Читаю "Три мушкетёра". Не в первый раз читаю, но только теперь обнаружила, что ничего в них не понимаю.
Вот д'Артаньян едет в Париж:

Постараемся набросать его портрет: представьте себе Дон-Кихота в восемнадцать лет.

И в Менге впервые встречает миледи:

Его собеседница, голова которой виднелась в рамке окна кареты, была молодая женщина лет двадцати - двадцати двух.

Потом знакомится с г-жой Бонасье:

Д'Артаньян окинул ее быстрым взглядом.
То была очаровательная женщина лет двадцати пяти или двадцати шести.

Итак, Констанции двадцать пять, миледи - ну пусть двадцать два. На этом месте я вспомнила диалог из финала:

— Потому что я не хочу умирать! — воскликнула миледи, пытаясь вырваться из рук палача. — Потому что я слишком молода, чтобы умереть!
— Женщина, которую вы отравили в Бетюне, была еще моложе вас, сударыня, и, однако, она умерла, — сказал д’Артаньян.

Но вернёмся к повествованию... Вот как д'Артаньян описывает Атосу миледи:

Атос со стоном опустил голову на руки.
- Этой лет двадцать шесть - двадцать семь, - продолжал д'Артаньян.

К тому моменту со времени начала романа вроде как прошло два года, о чём неоднократно упоминается. Двадцатидвухлетней миледи внезапно стукнуло двадцать семь - как? А д'Артаньяну вполне естественным образом исполнилось двадцать лет, о чём тоже не раз упоминается. Как вдруг его вызывает пред светлые очи кардинал:

- Значит, это вы семь или восемь месяцев назад покинули родину и уехали искать счастья в столицу?
- Да, ваша светлость.

Вот и по действию романа мне кажется, что прошло семь-восемь месяцев... Но тогда откуда взялись два года?..
А дальше ещё круче! Д'Артаньян отправляется на войну, и там внезапно:

- Да стоит ли твой секрет того, чтобы я помиловал тебя? - спросил молодой человек, придержав руку.
- Стоит, если только вам дорога жизнь! Ведь вам двадцать два года, вы красивы, вы храбры и сможете еще добиться всего, чего захотите.

На этом месте стало ясно, что если уж взялся за Дюма, лучше не думать.