Страшный рассказ

[riidekast]

Нас приглашают в гости. Дяди-Сашина приятельница, которая живет неподалеку от нас, справляет именины.
- Сходим, Оля,- уговаривает тетя Соня мою маму, которая не любит
новых знакомств и очень застенчива, - все-таки немного развеемся. Ленку
возьмем с собой. Пошли, пошли, не бойся.
- Да я не боюсь,- сомневается мама,- но ведь подарить что-то нужно.
А у нас нет ничего подходящего.
- Ну и подумаешь! Женщина просто хочет с людьми посидеть, нужны ей
наши подарки!
- Ну как же, все-таки... Без подарка неудобно.
Поразмыслив, мы решаем преподнести имениннице красивую овальную
люминофорную брошку. Такие брошки появились в Ленинграде осенью. Они
светились в темноте зеленоватым неярким фосфорическим блеском. Вечерами,
когда город погружался в первобытную темноту, сшибиться на улице лбом с
кем-нибудь было очень легко. А такие брошки, прикрепленные к лацкану пальто
или к шляпе, позволяли уже метра за три-четыре видеть, что кто-то движется
навстречу. Улица имела феерический вид - по ней неслышно проплывали
хороводы светлячков... Люминофорки бывали круглые, прямоугольничками, в виде
звездочек. Мамина - овальная - мерцала особенно таинственно: ее свет имел
изумрудный оттенок.
Зинаида Павловна дала нам пустую коробочку из-под духов. Мы положили в
нее брошку и отправились на именины. Дядя Саша тащил под мышкой свой
персональный подарок: жестяную буржуйку новейшей конструкции. Трубу он
доверил нести папе.
Хозяева встречают нас радушно. Комната невелика, но любовно прибрана.
Миловидная молоденькая тетя Женя и ее мать, Марина Ивановна, хлопочут у
накрытого стола. Пока взрослые церемонно знакомятся и обмениваются
любезностями, я бесцеремонно разглядываю угощение. Ничего выдающегося:
лепешки из шрот, только приготовлены изящно - в виде пирожных, и украшены
кубиками из желе малинового цвета. Знаем мы это желе - морская капуста,
разумеется. Хлеба очень мало. Очень. В пиалушках - соевое белоснежное
суфле. Знаем мы это суфле - гадость, подслащенная слегка сахарином.
Графинчик со спиртом... Да, ничего особенного. Но тут я улавливаю запах
мясного. Неужели будет горячее? Будет, будет! Моя догадка переходит в полную
уверенность, когда я замечаю, что Марина Ивановна достает из стеклянной
горки с посудой большое продолговатое блюдо, а тетя Женя то и дело выбегает
на кухню. "Посмотреть, чтобы не пригорело, - мечтательно думаю я. - Скорей
бы уж пили они свой спирт и закусывали. И чего тянут?" Я ретиво приступаю к
шротам - чем скорее мы их съедим, тем скорее принесут жаркое. Почему-то
горячее является перед моим взором именно в виде жаркого - домашнего,
крупными кусками, в густом коричневом соусе, с картошечкой. Где-то в глубине
души я понимаю, что этого не может быть потому, что этого не может быть. Но
ведь пахнет же мясным? Пахнет!
И его приносят. Только не жаркое, а рагу. И не с картофелем, как мне
грезилось, а с черными макаронами. И не в коричневом соусе, а в каком-то
бело-розовом. И не крупными кусками, а очень маленькими, похожими на клочки
куриного мясца. Ну и что же? Все равно изумительно! Мне достается приличная
порция, которую я ем, не торопясь. Не ем даже, а вкушаю. И все наши тоже
вкушают да похваливают хозяек. А те сидят, гордые своим гостеприимством,
только время от времени взглядывают друг на друга с каким-то загадочным
выражением.
Все насытились, довольны. Посуда дружно вынесена на кухню. Уютно
располагаемся - кто в кресле, кто на диванчике, дядя Саша прилаживает в
углу новую буржуйку. Папа изучает полочку с книгами. Хозяйки звенят чашками,
приготовляют чай.
Мама, которая всегда старается говорить малознакомым людям приятное,
хвалит угощение:
- Чудесное, чудесное было рагу!
- Александр Данилович, вы нашего Барсика помните? - вдруг говорит
Марина Ивановна.
- Еще бы! Здоровенный котина. Я всегда удивлялся. По-моему, он у вас
весит целый пуд. Как вы его только кормите в такое время?
- Мы его кормим? - натянуто смеется Марина Ивановна.- Он нас,
голубчик, кормит! Он, бедняжечка.
- Мышек ловит? А вы их на сухари сушите? - острит папа.
- Что вы, Федор Данилович! Какие сейчас мышки?
- Ну, если есть кошки...
- Да и кошек уже нет и в помине. Женечка, открой секрет!
Предчувствуя недоброе, я с опаской перевожу глаза на симпатичную
дяди-Сашину приятельницу. У нее в лице появляется какое-то жалкое выражение.
- Не обижайтесь на нас, но мы вас... Барсиком угостили. Ничего у нас
больше не нашлось. А именины хотелось справить - традиция. Мы с мамочкой
решили - нельзя сейчас традиций нарушать...
У дяди Саши падает из рук жестяная труба. Но он быстро подхватывает ее
и еще энергичнее начинает возиться с печуркой. Мама незаметно прикрывает рот
платочком. Папа в некотором замешательстве быстро-быстро листает книжку.
Положение спасает тетя Соня.
- А французы лягушек едят! - говорит она. - Считается деликатесом.
Что приуныли? Давайте чай пить, а то остынет.
...Ночью мне снится пушистый пудовый Барсик. Как те розовые поросята в
витринах гастрономов, он стоит на задних лапах, а в передних держит,
усмехаясь в усищи, тарелку с дымящимся рагу.

Э.Фонякова "Хлеб той зимы"