Многокомпонентноэ

[riidekast]

Отправилась на рынок за мясом. Приезжаю, а там функционируют два ряда сомнительного вида палаток - и больше ничего. За ними возвышается заброшенной махиной крытый павильон, за павильоном ветер гоняет мусор по площадке, где раньше торговали овощами. Разумеется, "моим" мясным ларьком и не пахнет. Три раза прошла туда-сюда, тётка из угловой сомнительной палатки спрашивает:
- Кого ищете? Я сама из старых продавцов, всех знаю, кто ещё держится. Вишь, Собянушка наш рынок закрывает...

Объяснила. Тётка меня обрадовала - "Собянушка" убрал все мясные точки, она последняя. А стрёмная до невозможности. Всё же взяла у неё два куска свиного окорока.

Дома смотрю - мда. Один кусок какой-то фиолетовый и на ощупь напоминает трикотажную подушку, а второй - и вовсе бройлерный цыплёнок в коробке из-под торта "Чародейка".
Надо идти обратно и выяснять, какого хрена и вообще. Да какое там идти - до рынка три станции электричкой. Доехав, выхожу...

И попадаю в блокадный город. У меня большая семья, не то два брата, не то брат и сестра, им всем по десять-двенадцать лет, мне лет этак шестнадцать. Стою на платформе с бройлером в коробке. В синем небе кружит одинокий F-15, а в отдалении летают совсем невнятные самолётики, оставляющие за собой инверсионный след красного цвета. И тут меня осеняет - эти самолётики сейчас будут нас бомбить. И мы побежали прятаться в подземный переход.

Дальше сюжет развивался совершенно вразрез с законами жанра. Самолётики так никого и не разбомбили, но где-то бухало, кого-то убило на улице, в общем, требовалось укрытие. Мы долго жили в подземном переходе, потому что домой было нельзя, а в переходе якобы надёжно, как в бомбаре. На этом месте сюжет раздваивался.

С одной стороны, это был очень длинный переход, в котором поместилось множество людей, так что вскоре он стал изрядно загаженным, а с другой - это была обычная "труба" под дорогой, и наше семейство там торчало в одиночестве самым дурацким образом.

В обоих случаях надо было экономить пищу. Пищей был пластиковый лоток, наполненный странной розовой кашей и замотанный в вакуумную плёнку. Этот же лоток служил подушкой. Мы негодовали, что от спанья на каше пачкается голова и в переходе негде помыться, но и съесть кашу, чтобы спать потом на чистом лотке, тоже было нельзя, потому что это была единственная пища и вообще НЗ.

Однажды кто-то из младших братьев или сестёр притащил к лежбищу тарелку с чем-то вроде макарон по-флотски, ни с кем не поделился, но сообщил, что на площади над нашим переходом натовцы раздают макароны всем желающим. И все, кто там находился, побежали за макаронами. А я задержалась, чтобы спрятать эту проклятую кашу в вакуумной плёнке.

Выхожу - уже никого нет, в отдалении громыхает - вроде как бомбят. А в сторонке стоят два мужика и явно выделяются из общей массы - не озираются, не пригибаются, никуда не бегут.
Я лучше выдумать не мог:
- Это вы - натовцы с макаронами?
- Ну, мы. Только макароны у нас кончились.

Долго и сбивчиво я объясняла, что тут дело не в макаронах - просто надоело сидеть в переходе, спать на каше, стеречь эту кашу, и потом, наверно, я снова вернусь в переход к осточертевшей каше, но пока есть возможность побыть с нормальными людьми - дяденьки натовцы, можно?..

Дяденьки натовцы не возражали, более того - раз у них не осталось макарон, они могут взамен вывезти меня из этой странной блокады по железной дороге. Только без братьев, сестёр и каши.

...Поезд остановился на "Ленинском проспекте". Эта станция метро состояла из двух залов, соединённых служебным проходом для машинистов - плохо освещённый закуток со стенами, окрашенными зелёной краской, и идущей вверх сваренной из арматуры винтовой лестницей, расположенный между двумя мраморными залами. Мой внутренний говносталкер очень хотел сфотографировать этот закуток, но получалась одна ерунда.

Сама станция находилась на месте "Тургеневской" в реальном мире. Я прикинула маршрут - поеду через "Трубную". И поехала домой.