О друзьях и страхах детства
Jan. 16th, 2013 05:15 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
riidekastВсё началось с Гуляляки. Гуляляка жил за настенным ковром в постоянной готовности в случае чего покарать меня какой-то невнятной карой. Одно из самых ярких моих впечатлений трёх-четырёх лет - я одна в комнате, стены увешаны тёмно-красными коврами, на полу бурый палас, окно закрыто тяжёой плюшевой шторой опять же кровавого оттенка, да ещё и в люстре две лампы из трёх перегорели. А за ковром Гуляляка. ААААА!!!
Но вскоре выяснилось, что бывают вещи пострашнее. Например, я долго боялась чёрного пятна непонятного происхождения на карнизе для штор. Пятном была толстая муха, которая устроила там на меня засаду и зловеще гудит, а гудения никто, кроме меня, не слышит. При этом я даже ос боялась меньше. Спустя два года оказалось, что это был кусок скотча, к которому прилип запылившийся серпантин.
В то же время меня пугала Красная Капроновая Нитка. За угол шкафа зацепилась, скорее всего выдранная из бабкиного платка при неаккуратном движении, и трепетала при малейшем движении воздуха. Ни с чем она у меня не ассоциировалась - просто страшная красная нитка, ААААА!!! Теперь понимаю, что у этого страха ноги растут примерно оттуда же, что и отвращение к перекрученным чёрным аптечным резинкам (не таким, как сейчас, тоненьким, а толстым, как из шланга нарезанным) - этакая кракозябра, а её тронешь, и она начинает шевелиться и разворааачиваться. Бр-р-р-р.
Так вот, Гуляляка в сравнении с этими ужасами стал для меня кем-то вроде политзаключённого - сидит за ковром в кроваво-коврово-мрачной комнате, чтобы я боялась не доесть манную кашу. И я стала писать ему письма, запихивать конверты-треугольники за ковёр. Уж не помню, чем эта переписка закончилась. В любом случае это было уже осознанной игрой - мол, ты, конечно, не существуешь, но я тебя так долго и зря боялась, а ты довольно милый тип, жаль, что ты сидишь за ковром, и вообще, раз я тебя больше не боюсь, давай дружить.
Дружба с Гулялякой в итоге не состоялась, в основном потому что я осознавала, что он придуман. А ещё потому, что под кроватью завёлся Пушик. Это был такой бесформенный меховой ком грязно-белого цвета. Он разговаривал ворчливым голосом, у него были мохнатые лапы, глазки-бусинки и нора в перекрытиях между этажами. Пушик проникал оттуда в дом через вентиляцию.
И вот с ним мы дружили! Больше всего я любила игры в одиночестве, когда разыгрываешь какой-то сюжет и мысленно проговариваешь реплики за всех игрушек. В таких играх Пушик никогда не был лишним и озвучивал какого-нибудь второстепенного злодея.
Потом, когда я немного освоилась, мы с ним и в мячик играли, и форт Байярд в комнате устраивали.
Когда в последнее лето перед школой меня вывезли на съёмную дачу, Пушик поехал со мной. Он там жил в огороде, в заброшенной норе. Помню, тщетно пыталась объяснить хозяйке, что мой друг - он как раз размером с розовую подушку (которой она, разумеется, никогда не видела).
Подушка по сию пору жива. А Пушик где-то на моём жизненном пути незаметно затерялся.
Но вскоре выяснилось, что бывают вещи пострашнее. Например, я долго боялась чёрного пятна непонятного происхождения на карнизе для штор. Пятном была толстая муха, которая устроила там на меня засаду и зловеще гудит, а гудения никто, кроме меня, не слышит. При этом я даже ос боялась меньше. Спустя два года оказалось, что это был кусок скотча, к которому прилип запылившийся серпантин.
В то же время меня пугала Красная Капроновая Нитка. За угол шкафа зацепилась, скорее всего выдранная из бабкиного платка при неаккуратном движении, и трепетала при малейшем движении воздуха. Ни с чем она у меня не ассоциировалась - просто страшная красная нитка, ААААА!!! Теперь понимаю, что у этого страха ноги растут примерно оттуда же, что и отвращение к перекрученным чёрным аптечным резинкам (не таким, как сейчас, тоненьким, а толстым, как из шланга нарезанным) - этакая кракозябра, а её тронешь, и она начинает шевелиться и разворааачиваться. Бр-р-р-р.
Так вот, Гуляляка в сравнении с этими ужасами стал для меня кем-то вроде политзаключённого - сидит за ковром в кроваво-коврово-мрачной комнате, чтобы я боялась не доесть манную кашу. И я стала писать ему письма, запихивать конверты-треугольники за ковёр. Уж не помню, чем эта переписка закончилась. В любом случае это было уже осознанной игрой - мол, ты, конечно, не существуешь, но я тебя так долго и зря боялась, а ты довольно милый тип, жаль, что ты сидишь за ковром, и вообще, раз я тебя больше не боюсь, давай дружить.
Дружба с Гулялякой в итоге не состоялась, в основном потому что я осознавала, что он придуман. А ещё потому, что под кроватью завёлся Пушик. Это был такой бесформенный меховой ком грязно-белого цвета. Он разговаривал ворчливым голосом, у него были мохнатые лапы, глазки-бусинки и нора в перекрытиях между этажами. Пушик проникал оттуда в дом через вентиляцию.
И вот с ним мы дружили! Больше всего я любила игры в одиночестве, когда разыгрываешь какой-то сюжет и мысленно проговариваешь реплики за всех игрушек. В таких играх Пушик никогда не был лишним и озвучивал какого-нибудь второстепенного злодея.
Потом, когда я немного освоилась, мы с ним и в мячик играли, и форт Байярд в комнате устраивали.
Когда в последнее лето перед школой меня вывезли на съёмную дачу, Пушик поехал со мной. Он там жил в огороде, в заброшенной норе. Помню, тщетно пыталась объяснить хозяйке, что мой друг - он как раз размером с розовую подушку (которой она, разумеется, никогда не видела).
Подушка по сию пору жива. А Пушик где-то на моём жизненном пути незаметно затерялся.