Про балкон
May. 25th, 2014 04:38 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
riidekastДо сих пор иногда снится, что я вот-вот упаду с этого балкона, то ли вывалюсь через перила, то ли рухну вместе с балконом. Дело в том, что у него сильно наклонный пол и ненормально низкие перила. Тогда они были мне по пояс, сейчас, наверно, оказались бы чуть выше колена. Прежние хозяева дополнительно набили сверху пару досок в качестве перил, но они были призваны скорее приносить психологическое успокоение, поскольку деревяшки почернели, гвозди проржавели, и, в общем, вся эта шаткая (я проверяла, ага) конструкция была готова упасть в любой момент. Вместе с балконом.
Бабка иногда его пропалывала - выдёргивала с проржавевшего до дыр отлива молодые берёзки вместе с застрявшими в корнях кусками бетона. Мне было жаль растения, представлялось, как спустя несколько лет можно было бы возлежать в гамаке посреди берёзовой рощи.
Напротив стоял мой будущий технарь - серая сталинка-пятиэтажка. Летом он становился моим таймером. Днём, когда солнечные лучи падали отвесно, кирпичи здания отсвечивали белым и отбрасывали сами на себя контрастную тень, от одного взгляда на стены в горле неприятно холодело. Мне нравилось, подольше постояв на балконе, бежать в комнату с криком: "Я вам зелень принесла!" В полумраке перед глазами плясали зелёные пятна, я усыпала воображаемой петрушкой все видимые поверхности и удивлялась, почему никто не видит эти груды зелени.
А вечерами технарь менялся, освещённый жёлтым, он становился весьма привлекательным. С восьми часов и до половины десятого солнечный свет, постепенно краснея, уползал к углу здания. Когда последние лучи исчезали за крышами домов, меня гнали умываться и спать.
Но эти часы на аварийном балконе были моими. Помню, отец учил меня зажигать спички о кирпич (для этого надо было их как-то по-хитрому повозить об голову) и приклеивать их к потолку (а для этого нужно было не то на спичку плюнуть, не то на потолок). Ни тому, ни другому я так и не научилась.
Одна из любимых забав - сказка про принцессу. Для этого на балкон вытаскивался стул, я усаживалась на него, с головой накрывшись бабкиным ацетатным платком в жёлтый горох - никакой другой не подходил - и сочиняла историю о том, как привидение выкрало принцессу, утащило в подземелье и заставляет выйти замуж за страшного барона. В конце иногда являлся принц с конём, но явление его было размытым. Самым интересным для меня было воспроизводить сцену похищения, не ради принцессы, ради ужастика. Я даже во сне несколько раз видела привидение, реющее в ночи над стройными рядами девятиэтажек.
И ещё одна, так и не случившаяся история долго занимала моё воображение. Собственно, предполагался ремонт технаря. И в один из вечеров два мужика, видимо, прораб и завхоз, вышли на пустырь перед балконом. Долго о чём-то беседовали, активно жестикулируя. Потом на дом посмотрели. Потом ещё активнее замахали руками. И тут представилось, что назавтра они приедут сюда же на танках, высунутся из танковых башен, обмотанные пулемётными лентами, и заявят: "А ну давайте сюда Сундука, иначе дом разбомбим". Мне так страшно было.
Технарь как раз служил основным развлечением. Учили меня складывать самолётики, так и не научилась (тогда; стелсы, которыми сейчас медведя развлекаю, не считаются). Отрывала кусочки бумаги и бросала с балкона. Ветер их поднимал и уносил на крышу технаря. Каждое такое попадание неимоверно радовало.
А внизу на торце здания красовались старательно выведенные кистью, но полусмытые временем надписи "Пахтакор" и "Черноморец". Это вам не "Оукч", "Оукб", "Оуссзб". В аккурат под заколоченным фанерой подъёмом на пожарную лестницу, про которую у меня также были тысячи историй.
Бабка иногда его пропалывала - выдёргивала с проржавевшего до дыр отлива молодые берёзки вместе с застрявшими в корнях кусками бетона. Мне было жаль растения, представлялось, как спустя несколько лет можно было бы возлежать в гамаке посреди берёзовой рощи.
Напротив стоял мой будущий технарь - серая сталинка-пятиэтажка. Летом он становился моим таймером. Днём, когда солнечные лучи падали отвесно, кирпичи здания отсвечивали белым и отбрасывали сами на себя контрастную тень, от одного взгляда на стены в горле неприятно холодело. Мне нравилось, подольше постояв на балконе, бежать в комнату с криком: "Я вам зелень принесла!" В полумраке перед глазами плясали зелёные пятна, я усыпала воображаемой петрушкой все видимые поверхности и удивлялась, почему никто не видит эти груды зелени.
А вечерами технарь менялся, освещённый жёлтым, он становился весьма привлекательным. С восьми часов и до половины десятого солнечный свет, постепенно краснея, уползал к углу здания. Когда последние лучи исчезали за крышами домов, меня гнали умываться и спать.
Но эти часы на аварийном балконе были моими. Помню, отец учил меня зажигать спички о кирпич (для этого надо было их как-то по-хитрому повозить об голову) и приклеивать их к потолку (а для этого нужно было не то на спичку плюнуть, не то на потолок). Ни тому, ни другому я так и не научилась.
Одна из любимых забав - сказка про принцессу. Для этого на балкон вытаскивался стул, я усаживалась на него, с головой накрывшись бабкиным ацетатным платком в жёлтый горох - никакой другой не подходил - и сочиняла историю о том, как привидение выкрало принцессу, утащило в подземелье и заставляет выйти замуж за страшного барона. В конце иногда являлся принц с конём, но явление его было размытым. Самым интересным для меня было воспроизводить сцену похищения, не ради принцессы, ради ужастика. Я даже во сне несколько раз видела привидение, реющее в ночи над стройными рядами девятиэтажек.
И ещё одна, так и не случившаяся история долго занимала моё воображение. Собственно, предполагался ремонт технаря. И в один из вечеров два мужика, видимо, прораб и завхоз, вышли на пустырь перед балконом. Долго о чём-то беседовали, активно жестикулируя. Потом на дом посмотрели. Потом ещё активнее замахали руками. И тут представилось, что назавтра они приедут сюда же на танках, высунутся из танковых башен, обмотанные пулемётными лентами, и заявят: "А ну давайте сюда Сундука, иначе дом разбомбим". Мне так страшно было.
Технарь как раз служил основным развлечением. Учили меня складывать самолётики, так и не научилась (тогда; стелсы, которыми сейчас медведя развлекаю, не считаются). Отрывала кусочки бумаги и бросала с балкона. Ветер их поднимал и уносил на крышу технаря. Каждое такое попадание неимоверно радовало.
А внизу на торце здания красовались старательно выведенные кистью, но полусмытые временем надписи "Пахтакор" и "Черноморец". Это вам не "Оукч", "Оукб", "Оуссзб". В аккурат под заколоченным фанерой подъёмом на пожарную лестницу, про которую у меня также были тысячи историй.