Околоиллюстративноэ

[riidekast]

В иллюстрированных детских книжках меня больше всего завораживали картинки-виньетки, размещаемые в конце текста. Как правило, они несли в себе не столько квинтэссенцию-подитог произведения, сколько свой, совершенно загадочный смысл. В одной из книг с иллюстрациями Билибина сказка заканчивалась маленьким окошком в ночной дремучий лес, из которого сверкал глазами тёмный волчий силуэт. Я в упор не помню, что это была за сказка, но одного этого волка хватило бы ещё на сотню сказок, притом что в сюжете он, кажется, если и участвовал, то мимоходом.
Обычно эти виньетки были более прозаичными, но не менее содержательными. Историю о ссоре молока и манной каши подытоживал довольный кот на лоскутном одеяле, а, скажем, стихи о Маше-растеряше заканчивались растрёпанной куклой, небрежно брошенной рядом с будильником. История закончилась, ея герои пошли куда-то вытворять что-то, предписанное сценарием, жить-поживать и вытирать с усов условные мёд-пиво, а виньетка - окно в другой, опустевший мир. Герои ушли, теперь там царят свои законы, что-то вроде вчерашнего дня, пожираемого лангольерами, но только самодостаточное - в каждой такой картинке кроется свой сюжет, уже никак не связанный с самим произведением.
Примеры я, конечно, дурацкие привёл... Но вот недавно попалась советская брошюрка двадцатых годов, а там в тексте маленькая врезка-картинка. Смотрю на нея и чувствую - что-то не то, не на месте рисунок. Как раз слишком концентрированно и при этом не по теме рассказа, ему бы самое место стоять в конце и быть одновременно абсолютным финалом и недосказанным продолжением.
Подумалось, что запредельной крутотою были бы иллюстрации по Летову - не к самим песням, а вот такие пост-сюжетные виньетки.