Сундуки и орнитология
Mar. 22nd, 2012 04:43 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
riidekastА ещё у меня водились птички.
Сначала это был полубешеный волнистый попугайчик Антон. Иногда его выпускали из клетки погулять. Подразумевалось, что гулять он должен в пределах кухни, так как в полёте он бомбил фекалиями всё подряд. И горе мне, если во время попугайской прогулки я уходила в комнату! Наверно, он так выражал свою привязанность - с диким криком летел по коридору вслед за мной, пребольно цеплялся когтями за макушку, а приехав на мне в комнату, учинял там ковровые бомбардировки. Мы учили попугая говорить, но всё было тщетно. Впоследствии оказалось, что Антон был женщиной, а попугайские самки, как известно, не разговаривают.
В то время мать работала в кондитерском отделе универсама. Рядом находился виноводочный отдел, продавец которого имел невинное хобби - где-то доставал и разводил в подсобке птиц. Как звали этого мужика, в упор не помню, почему-то на ум приходят имена "Валерий" и "Виктор", но с тем же успехом он мог бы оказаться Игнатом. Внешне же он был очень похож на Лёню Голубкова. Это было очень психоделично - чирикающий и свистящий виноводочный отдел, за прилавком которого стоит Лёня Голубков.
Этот мужик подарил мне амадину. Первую неделю неприхотливая птичка нас радовала, а потом мы взвыли. Серое воробьинообразное существо с оранжевым клювом дико орало с утра до ночи. Клетку закрывали тряпкой, а оно всё равно орало. Не выдержали и вернули амадину хозяину.
В очередной свой визит к матери в магазин я заглянула в подсобку с птицами посмотреть на ту амадину... и застряла там на два часа. В одной из клеток сидел снегирь! Самый настоящий, толстый, круглый снегирь. Сидел, жрал рябину и посвистывал.
Кончилось тем, что снегиря засунули в коробку из-под Рафаэлло и вручили мне.
Снегирь жил у меня около года. Он свистел, как Соловей-разбойник, и жрал всё подряд. Больше всего он любил рябину. В коридоре всегда висела гирлянда из гроздей рябины.
Но снегирь её не столько жрал, сколько плевался семечками. Клетка стояла на холодильнике, а вокруг на метр всё было заплёвано семечками. В конце концов пришлось нижнюю часть клетки замотать полиэтиленом.
А потом снегирь начал чахнуть. Красные перья стали какими-то серыми, из него полез пух, он перестал свистеть и даже плевался уже без особого удовольствия.
Мы поняли, что негоже держать снегирей в неволе, и выпустили его.
Сначала это был полубешеный волнистый попугайчик Антон. Иногда его выпускали из клетки погулять. Подразумевалось, что гулять он должен в пределах кухни, так как в полёте он бомбил фекалиями всё подряд. И горе мне, если во время попугайской прогулки я уходила в комнату! Наверно, он так выражал свою привязанность - с диким криком летел по коридору вслед за мной, пребольно цеплялся когтями за макушку, а приехав на мне в комнату, учинял там ковровые бомбардировки. Мы учили попугая говорить, но всё было тщетно. Впоследствии оказалось, что Антон был женщиной, а попугайские самки, как известно, не разговаривают.
В то время мать работала в кондитерском отделе универсама. Рядом находился виноводочный отдел, продавец которого имел невинное хобби - где-то доставал и разводил в подсобке птиц. Как звали этого мужика, в упор не помню, почему-то на ум приходят имена "Валерий" и "Виктор", но с тем же успехом он мог бы оказаться Игнатом. Внешне же он был очень похож на Лёню Голубкова. Это было очень психоделично - чирикающий и свистящий виноводочный отдел, за прилавком которого стоит Лёня Голубков.
Этот мужик подарил мне амадину. Первую неделю неприхотливая птичка нас радовала, а потом мы взвыли. Серое воробьинообразное существо с оранжевым клювом дико орало с утра до ночи. Клетку закрывали тряпкой, а оно всё равно орало. Не выдержали и вернули амадину хозяину.
В очередной свой визит к матери в магазин я заглянула в подсобку с птицами посмотреть на ту амадину... и застряла там на два часа. В одной из клеток сидел снегирь! Самый настоящий, толстый, круглый снегирь. Сидел, жрал рябину и посвистывал.
Кончилось тем, что снегиря засунули в коробку из-под Рафаэлло и вручили мне.
Снегирь жил у меня около года. Он свистел, как Соловей-разбойник, и жрал всё подряд. Больше всего он любил рябину. В коридоре всегда висела гирлянда из гроздей рябины.
Но снегирь её не столько жрал, сколько плевался семечками. Клетка стояла на холодильнике, а вокруг на метр всё было заплёвано семечками. В конце концов пришлось нижнюю часть клетки замотать полиэтиленом.
А потом снегирь начал чахнуть. Красные перья стали какими-то серыми, из него полез пух, он перестал свистеть и даже плевался уже без особого удовольствия.
Мы поняли, что негоже держать снегирей в неволе, и выпустили его.