О детском слововосприятии

[riidekast]

В номере "Мурзилки" за 1990, кажется, год, посвященном Японии, был стишок японского мальчика:

Оду-оду-одуванчик!
Я нашёл тебя! А как?
Я по бабочке нашёл,
По той бабочке, что на тебе сидела.

Ну, прочитал и забыл. Но нет.
В четыре года (ровно в четыре, точно помню) я воспринимала этот стишок так.
Пританцовывая и прищёлкивая пальцами:
"Оду, оду, одуванчик,
я нашёл тебя..."
А потом без мелодии и крайне нравоучительно-занудно, с ударением на бабочку:
"Я по баАабочке нашёл".
То-то, мол, я вот нашёл по баАабочке, а другие не нашли.

В то же время мой разум захлестнула звуковая и образная антитеза, которую помню до сих пор.
Сначала я воображала себе Дюймовочку (для наглядности - куколку из игрушки, в которой рычагом тррр-тррр-тррр, раскрывается пластмассовая лилия, а внутри Дюймовочка), и лепечущим голоском воображение говорило: "Девочка".
А потом я воображала большого коричневого великана, который катит не менее большой и коричневый валун по вершинам гор, поминутно ухая. И воображение завывало зверским басом: "Дяденька". Понятия "мужик" и "великан" как таковые были осознаны позднее.
И возникало такое ощущение, словно при постройке песочного замка берёшь песок понемногу, щепоткой ("девочка"), а потом вдруг зачерпываешь горсть и лепишь из неё толстую стену ("дяденька").

Василёк-ёк-ёк.